Презентация, доклад беседы Блокада Ленинграда.

картофель. Все вокруг гремело и пылало. Холод, голод - полный ад! Но мы выстояли, потому что верили в победу»
В. А. Дербина, блокадница

военно-автомобильная дорога - «Дорога жизни», летом 1942 по дну озера - трубопровод, осенью - энергетический кабель.

защитников. В феврале 1943 блокада была прорвана, пошли поезда с пищей, боеприпасами, сырьем и тому подобное.

блокады. Окружение и варварские обстрелы длились 900 дней и ночей. Не было горючего, электроэнергии, вышел из строя водопровод.

рабочего - ограничивался 125 граммами хлеба, выпеченного из ячменных и ржаных высевок, хлопковой макухи, рисовой лузги и других суррогатов и примесей. Рабочие получали 250 граммов тяжелого, как свинец, хлеба эрзаца.
 

заглушить ни с чем несравнимые муки голода, жители города охотились на птичек (но впоследствии и тех не стало), ловили чудом уцелевших кошек и собак, выбирали из домашних аптечек все, что можно было потреблять, - касторовое масло, вазелин, глицерин; из столярного клея варили суп, студень.

Лишь на Пискарёвском пустыре, что за время блокады превратился в громадное кладбище, похоронено свыше 470 тысяч ленинградцев, которые погибли от голода, бомбардировок и артобстрелов. Город не казался. Ленинградцы держались. Вся страна как могла, помогала блокадному Ленинграду.

1943 блокада была прорвана, пошли поезда с пищей, боеприпасами, сырьем и тому подобное.
 
В январе 1944 года советские войска при поддержке Балтийского флота окончательно сняли блокаду, а в летом 1944 году Советская Армия нанесла тяжелого поражения немецко-фашистской группе армий «Север» и отбросила врага более чем на 200 км от Ленинграда.
 

января 1942 гг. (Юра умер, сделав последнюю запись на последней странице.)

«...Только отморозил себе ноги в очередях. Больше ничего не добился... Хочется спать, спать, есть, есть, есть... Спать, есть, спать, есть... Месяц назад я хотел, вернее, мечтал о хлебе с маслом и колбасой, а теперь вот уже об одном хлебе... ...Засыпая, каждый день вижу во сне хлеб, масло, пироги, картофель... Стал я вялый, слабый, пишу, а рука дрожит, иду, а в коленях такая слабость, кажется - шаг ступишь, а больше не сможешь и упадешь. ...Едва не последняя запись в дневнике. Боюсь, что... и дневник этот не придется мне закончить, чтобы на последней странице написать слово «конец». Уже кто-нибудь другой запишет его словами «смерть». А я хочу... жить, верить, чувствовать!..»