Презентация, доклад Филология и естественные науки

науки

Асинская А.

и искусства. В формулировании принципа дополнительности Н. Бор опирался на особенности литературы, языка художественных произведений. А.В. Ахутин в статье «Вернер Гейзенберг и философия» (1989) приводит диалог В. Гейзенберга и П. Дирака: «Дирак однажды сказал Гейзенбергу: «Бор должен был быть поэтом». — «Почему поэтом?» — удивился Гейзенберг. «Он слишком заботится о языке, — ответил Дирак, — все время совершенствует язык. Он должен был писать стихи».

Наука и искусство, по мысли Эйнштейна, «дополняют друг друга», осуществляя гармонию
в сфере познания: «...необходимо развивать творческие способности и интуицию,— писал
он.— Все здание научной истины можно возвести из камня и извести, ее же собственных
учений, расположенных в логическом порядке. Но чтобы осуществить такое построение и
понять его, необходимы творческие способности художника»

языку и использованию его в обыденной жизни и науке, в одной из статей «Язык и реальность в современной физике» (1960) ссылается на «Фауста» И.В. Гете, приводя слова Мефистофеля из его разговора с учеником: «Фабрика мыслей подобна ткацкому станку, где тысяча нитей приводится в движенье одним толчком, где челнок снует туда и сюда, незримо струятся нити и разом завязывается тысяча связей». Жизнь языка описана здесь очень верно, — отмечает В. Гейзенберг, — и если уже в науке нам приходится строить рассуждение, руководствуясь логической структурой языка, то не следует упускать из вида и другие, более богатые его потенции»

тем самым косвенно также и мышление, есть такая способность, которая в противоположность всем другим физическим способностям — развивается не в отдельном индивиде, а межиндивидуально. Мы выучиваем язык только от других людей. Язык есть в каком-то смысле сеть, растянутая между людьми, и мы со своим мышлением, со своей способностью познания висим в этой сети».

(реальность — наблюдаемость, определенность — неопределенность, причинность — состояние — вероятность и т.д.). Так, фундаментальная категория языка определенности — неопределенности имеет отношение как к лингвистике, так и к философии, и физике, она относится к общенаучным категориям. Поэтому ученые-физики, занимавшиеся исследованием проблемы определенности — неопределенности в классической и неклассической физике, много рассуждали о языке (А. Эйнштейн, Н. Бор, В. Гейзенберг и др.)

с биологией. Язык и текст могут изучаться как «живые системы».
А.А. Потебня. Он придерживается положений В. фон Гумбольдта о творческой роли языка.
В работе «Мысль и язык» (1862) А.А. Потебня утверждает, что искусство и наука обретают жизнь в языке, обусловлены языком. Он считает, что язык влияет на мышление человека и знание имеет формы, зависимые от форм языка. Язык — не средство выражения готовой мысли, а средство создания ее. Язык — основной способ мышления и познания, творческая деятельность, организующая мысль. «Слово, — пишет А.А. Потебня, — не есть... Внешняя прибавка к готовой уже в человеческой душе идее необходимости. Оно есть вытекающее из глубины человеческой природы средство создавать эту идею, потому что только посредством него происходит и разложение мысли. <…> ...слово есть средство образования понятия, и притом не внешнее, не такое, каковы изобретенные человеком средства писать, рубить дрова и проч., а внушенное самою природою человека и незаменимое...»

Александр Афанасьевич Потебня

деятельностную концепцию языка. Д.Н. Овсянико-Куликовский говорит о силе мысли, заключенной в языке, выделяя категорию «силы» как имманентно присущее языку свойство: «Как форма мысли, она нам досталась даром, уготованная эволюцией языка». Говоря о прозрениях А.А. Потебни, Д.Н. Овсянико-Куликовский приводит примеры того, как А.А. Потебня рассматривает внутренний психологический смысл эволюции языка, считая, что эволюция грамматической мысли — это основание для эволюции высшего мышления человека, при этом фактором эволюции высшего мышления является заложенная в языке особая жизненная сила. «В естествознании понятие материи уже почти разложилось и заменено понятием силы, — пишет Д.Н. Овсянико-Куликовский. —Это великое событие в области высшей мысли, являющееся основанием научного познания и научно-философского творчества истекшего века... и, очевидно, призванное заправлять дальнейшим движением мысли в XX веке, — это событие должно быть понимаемо как вклад грамматического мышления в научное, как дар языка — логике»

Д.Н. Овсянико-Куликовский

А.Л. Погодина «Язык как творчество», опираясь на идеи А.А. Потебни, утверждает, что первые усвоенные человеком слова были словами «живыми», так как «и предмет неодушевленный, и явление, и процесс», которые именовались с помощью этих первых слов, — «все было наделено человекоподобной жизнью». Историю языка А.В. Ветухов называет историей «умирания и оживания образности слова». А.В. Ветухов уделяет большое внимание рассуждениям по поводу детской речи, наполненной энергией народного языка, в отличие от «окостеневшей» речи взрослых.

государственности, появляются новообразования в языке, которые не всегда соответствуют языковым нормам. В то время в лингвистическую полемику по поводу «живого» и «неживого» слова включился ученик А.А. Потебни А.Г. Горнфельд. К «неживым», как правило, относили слова, потерявшие образность, научные термины, иноязычные слова (А. Белый, П.А. Флоренский). А.Г. Горнфельд прибавляет к ним «новые словечки» — неологизмы, аббревиатуры и сложносокращенные слова, обозначающие новые социалистические понятия. В это время начинается подлинная борьба за сохранение жизни слова.

— органическое целое, он «живой выразитель народного мировоззрения и, давая форму народной мысли, в свою очередь, оказывает на нее могучее влияние. Язык может портиться; он может терять свою отчетливость, свою выразительность, свою чистоту. В общем, как все природное, естественное, развитие языка движимо присущей ему целесообразностью; не без некоторого основания указывали на то, что законы биологической жизни, выясненные Дарвином, имеют известное применение и к языку; и здесь есть борьба за существование, и здесь есть эволюция, с нашей точки зрения прогрессивная и регрессивная, и здесь — в сфере человеческого творчества, — в гораздо большей степени возможно вмешательство сознательных усилий»

А.Г. Горнфельд

символизма. Символисты были прямыми последователями гумбольдтианско-потебнианской теории языка. А. Белый, В.И. Иванов, В.Я. Брюсов, А.А. Блок и др., будучи художниками, развивают идеи, связанные с творческим характером языка. Символисты от-570 стаивают идею «живого» языка и «живой» речи, «живого» слова в противовес слову «мертвому». Виталистическая проблема жизни языка и умирания тех или иных его элементов в процессе развития становится в теории символизма главной.

В.Я. Брюсов

А.А. Блок

А. Белый

В.И. Иванов

говорит о поэзии как «великом двигателе» жизни («life’s great stimulant»), изучает проблемы того, как текст обретает внутреннюю и внешнюю жизнь за счет так называемых «рывков», «толчков» «порывов» («flicks») в тексте. Как в театральном спектакле может быть жест, обозначающий жизненное движение, порыв, так и в художественном тексте существуют семантические жесты, означающие жизнь текста и жизнь лирического героя в тексте. Т. Донован приводит «виталистическую» технику создания портрета в художественном произведении, которая предполагает «воспроизведение живого описания определенного объекта или человека не путем словесной визуализации, а путем организации такого письма, в котором активизируются синестетические (соощущения, например, ощущение цвета при слушании музыки, кинетические (приводящие в движение) ассоциации с описываемым объектом, а также делается установка на внутренние логические связи текстовых элементов».

в структуре художественного текста, изучать процессы координации неструктурных элементов с элементами языковой структуры. Материя — важное понятие в парадигме гуманитарных наук, но в процессе изучения художественного текста оно почти не использовалось терминологически. В процессе формирования материи представляется важным:
установка на использовании языка как материала произведения;
2) выдвижение в качестве первоэлементов художественного текста единиц языка и речи, на осознание которых в процессе обычного говорения (в том числе и в письменной речи) нет установки — звуков, слогов, морфем, граммем, сем;
3) самостоятельное функционирование, наряду с названными, аномальных элементов — частей слов, сегментов предложения, полуслов и т.д.;
4) приравнивание к собственно языковым единицам элементов графики стиха, орфографии, пунктуации и т.д