Презентация, доклад на тему Урок. А. Ахматова Презентация к произведению Реквием.

Я – ОТРАЖЕНЬЕ ВАШЕГО ЛИЦА…
Я НАУЧИЛА ЖЕНЩИН ГОВОРИТЬ…
МНЕ С МОРОЗОВОЮ КЛАСТЬ ПОКЛОНЫ,
С ПАДЧЕРИЦЕЙ ИРОДА ПЛЯСАТЬ,
С ДЫМОМ УЛЕТАТЬ С КОСТРА ДИДОНЫ,
ЧТОБЫ С ЖАННОЙ НА КОСТЕР ОПЯТЬ.
СТОЛЬКО ПРОСЬБ У ЛЮБИМОЙ ВСЕГДА!
У РАЗЛЮБЛЕННОЙ ПРОСЬБ НЕ БЫВАЕТ…
НЕ С ТЕМИ Я, КТО БРОСИЛ ЗЕМЛЮ
НА РАСТЕРЗАНИЕ ВРАГАМ…

ЧУЖДЫХ КРЫЛ, Я БЫЛА ТОГДА С МОИМ НАРОДОМ ТАМ, ГДЕ МОЙ НАРОД, К НЕСЧАСТЬЮ, БЫЛ…
АННА АХМАТОВА

РЕКВИЕМ
Католическое богослужение по умершим
Траурное музыкальное произведение
Заупокойная месса

ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде.
Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила мена на ухо (там все говорили шепотом)
- А это вы можете описать?
И я сказала:
- Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.

1 апреля 1957, Ленинград

тюремные затворы, А за ними "каторжные норы" И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат- Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый
скрежет Да шаги тяжелые солдат. Подымались как к обедне ранней, По столице одичалой шли,

все поет вдали. Приговор...И сразу слезы хлынут, Ото всех уже отделена, Словно с болью жизнь из сердца вынут, Словно грубо навзничь опрокинут, Но идет... Шатается... Одна... Где теперь невольные подруги Двух моих осатанелых лет? Что им чудится в сибирской вьюге, Что мерещится им в лунном круге? Им я шлю прощальный свой привет.
Март 1940

привеском болтался Возле тюрем своих Ленинград. И когда, обезумев от муки, Шли уже осужденных полки. И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки, Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами черных марусь.

темной горнице плакали дети, У божницы свеча оплыла. На губах твоих холод иконки, Смертный пот на челе... Не забыть! Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.
Ноябрь 1935, Москва

II

Тихо льется тихий Дон, Желтый месяц входит в дом.
Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц - тень.
Эта женщина больна, Эта женщина одна.
Муж в могиле, сын в тюрьме, Помолитесь обо мне.

1938

III

Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть черный сукна покроют, И пусть унесут фонари... Ночь.

IV

Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случится с жизнью твоей- Как трехсотая, с передачею, Под Крестами будешь стоять И своею слезою горячею Новогодний лед прожигать. Там тюремный тополь качается, И ни звука - а сколько там Неповинных жизней кончается...
1938

V

Семнадцать месяцев кричу, Зову тебя домой, Кидалась в ноги палачу, Ты сын и ужас мой. Все перепуталось навек, И мне не разобрать Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать.

И только пыльные цветы, И звон кадильный, и следы Куда-то в никуда. И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная зведа.
1939

Легкие летят недели, Что случилось, не пойму. Как тебе, сынок, в тюрьму Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком, О твоем кресте высоком И о смерти говорят.
Весна 1939

живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь. У меня сегодня много дела: Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела, Надо снова научиться жить. А не то... Горячий шелест лета, Словно праздник за моим окном. Я давно предчувствовала этот Светлый день и опустелый дом.

22 июня 1939, Фонтанный Дом

Я жду тебя - мне очень трудно. Я потушила свет и отворила дверь Тебе, такой простой и чудной. Прими для этого какой угодно вид, Ворвись отравленным снарядом Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит, Иль отрави тифозным чадом. Иль сказочкой, придуманной тобой И всем до тошноты знакомой,- Чтоб я увидела верх шапки голубой И бледного от страха управдома. Мне все равно теперь. Клубится Енисей, Звезда Полярная сияет. И синий блеск возлюбленных очей Последний ужас застилает.
19 августа 1939, Фонтанный Дом

И манит в черную долину.
И поняла я, что ему Должна я уступить победу, Прислушиваясь к своему Уже как бы чужому бреду.
И не позволит ничего Оно мне унести с собою (Как ни упрашивай его И как ни докучай мольбою):

Ни сына страшные глаза- Окаменелое страданье, Ни день, когда пришла гроза, Ни час тюремного свиданья,
Ни милую прохладу рук, Ни лип взволнованные тени, Ни отдаленный легкий звук- Слова последних утешений.

4 мая 1940, Фонтанный Дом

«Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи»
Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. Отцу сказал: "Почто Меня оставил!" А матери: "О, не рыдай Мене..."
1938
Магдалина билась и рыдала, Ученик любимый каменел, А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел.
1940, Фонтанный Дом

страх, Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках, Как локоны из пепельных и черных Серебрянными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных, И в сухоньком смешке дрожит испуг. И я молюсь не о себе одной, А обо всех, кто там стоял со мною, И в лютый холод, и в июльский зной Под красною ослепшею стеною.

И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что красивой тряхнув головой, Сказала: "Сюда прихожу, как домой". Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать. Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов. О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего поминального дня. А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне,

ставить его Ни около моря, где я родилась: Последняя с морем разорвана связь, Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь. И пусть с неподвижных и бронзовых век Как слезы, струится подтаявший снег, И голубь тюремный пусть гулит вдали, И тихо идут по Неве корабли.

в могиле, Где, может быть, я и сейчас. А муза и глохла и слепла, В земле истлевала зерном, Чтоб после, как Феникс из пепла, В эфире восстать голубом.

АННА АХМАТОВА

привычка.
Чудится мне на воздушных путях
Двух голосов перекличка.
Двух? А еще…
АННА АХМАТОВА

Уж сколько их, упавших в эту бездну…
МАРИНА ЦВЕТАЕВА

Памяти Иннокентия Анненского
А тот, кого учителем считаю,
Как тень прошел и тени не оставил,
Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,
И славы ждал, и славы не дождался,
Кто был предвестьем, предзнаменованьем
Всего, что с нами после совершилось,
Всех пожалел, во всех вдохнул томленье –
И задохнулся…

Борису Пильняку
Все это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму декабрьской ночи.
И по тропинке я к тебе иду,
И ты смеешься беззаботным смехом,
Но хвойный лес и камыши в пруду
Ответствуют каким-то странным эхом…
Я о тебе, как о своем, тужу
И каждому завидую, кто плачет,
Кто может плакать в этот страшный час
О тех, кто там лежит на дне оврага…

Осипу Мандельштаму
Я над ним склонюсь, как над чашей,
В них заветных заметок не счесть –
Окровавленной юности нашей
Это черная нежная весть.
Тем же воздухом, так же над бездной
Я дышала когда-то в ночи,
В той ночи и пустой и железной,
Где напрасно зови и кричи.
……………………………………….
Это ключики от квартиры,
О которой теперь ни гу – гу…
Это голос таинственной лиры,
На загробном гостящей лугу.

Марине Цветаевой
Невидимка, двойник, пересмешник…
Что ты прячешься в черных кустах? –
То забьешься в дырявый скворешник,
То блеснешь на погибших крестах,
То кричишь из Маринкиной башни:
«Я сегодня вернулась домой,
Полюбуйтесь, родимые пашни,
Что за это случилось со мной.
Поглотила любимых пучина,
И разграблен родительский дом.»

миллионы
И безмолвнее шествия нет…
А вокруг погребальные звоны
Да московские хриплые стоны
Вьюги, наш заметающей след.

Памяти Михаила Булгакова
Вот это я тебе взамен могильных роз,
Взамен кадильного куренья;
Ты так сурово жил и до конца донес
Великолепное презренье.
Ты пил вино, ты как никто шутил
И в душных стенах задыхался,
И гостью страшную ты сам к себе впустил
И с ней наедине остался.
И нет тебя, и все вокруг молчит
О скорбной и высокой жизни,
Лишь голос мой, как флейта, прозвучит
И на твоей безмолвной тризне…

Борису Пастернаку
И снова осень валит Тамерланом,
В арбатских переулках тишина.
За полустанком или за туманом
Дорога непроезжая черна.
Так вот она, последняя!... И ярость
Стихает. Все равно что мир оглох…

Умолк вчера неповторимый голос,
И нас покинул собеседник рощ.
Он превратился в жизнь дающий колос
Или в тончайший, им воспетый дождь.
И все цветы, что только есть на свете,
Навстречу этой смерти расцвели.
Но сразу стало тихо на планете,
Носящей имя скромное… Земли.

Михаилу Зощенко
Словно дальнему голосу внемлю,
А вокруг ничего, никого.
В эту черную добрую землю
Вы положите тело его.
Ни гранит, ни плакучая ива
Прах легчайший не осенят,
Только ветры морские с залива,
Чтоб оплакать его, прилетят…

Николаю Пунину
И сердце то уже не отзовется
На голос мой, ликуя и скорбя.
Все кончено…И песнь моя несется
В пустую ночь, где больше нет тебя.