Презентация, доклад Помнить о прошлом – смотреть в будущее

и вишнях. Здесь любили отдыхать многие киевляне, москвичи, ленинградцы, готовили на зиму соленья и варенье, собирали грибы, загорали, ловили рыбу. Казалось, что вся красота полесской природы ужилась здесь с четырьмя блоками АЭС, упрятанными в бетон. Древний Чернобыль дал своё горькое название (чернобыль – полынь обыкновенная) мощной атомной электростанции, основанной 4 февраля 1970 года. А жили энергетики в основном в городе Припяти (18 км от Чернобыля). Он основался вместе с АЭС. Средний возраст жителей города был 26 лет. Но слишком короткой оказалась жизнь этого города.

сотен работников и пожарных пытались потушить пожар, горевший 10 дней. Мир окутало облако радиации, это была самая страшная ядерная катастрофа в мире. Тогда погибло около 50 сотрудников станции и пострадали сотни спасателей. Определить масштабы катастрофы и ее влияния на здоровье людей до сих пор трудно – только от рака, развившегося в результате полученной дозы радиации, умерли от 4 до 200 тысяч человек.

том селе – ни голоса, ни звука,
И окна излучают боль и муку,
И двери накрест досками забиты,
И журавли колодцев позабыты,
И старый сад над школой свесил ветви,
И детям не учиться в ней навеки.
Вокруг — пустырь, пейзаж библейский, тленный
Вокруг — лишь смерть, незрима, постепенна
Чертополохом дали зарастают,
Цветы и зелень стронций разъедает.

Афонина Валя

лес хоронили от зари до зари,
Только «крест» сохранили для потомков земли.
Из глазниц мертвых окон город смотрит на нас,
Хиросимой далекой, морем плачущих глаз.
Сколько тысяч – не знаю – свой покинули кров,
Жизнь без родины детства – это мука без слов.
 Рядом с братской могилой и рванувшей ЧАЭС
Возле Припяти мертвой стоит дерево-крест.
 Преклонись перед теми, кто погиб и исчез,
Просит дерево-память, просит дерево-крест.

чернобыльской АЭС. Они отдали свое здоровье и жизнь ради спасения многих людей во всем мире, оберегая человечество от последствий его страшной ошибки.

были и 23 жителя Мариинска и Мариинского района: С.В. Ватрубин, Н.Н. Кожемяко, С.Е. Пустынский, М.С. Тегза, В.М. Пухоленко, С.И. Тарасов, А.В. Коновалов, В.Е. Патронник, О.Н. Хаустов, Н.М. Шунчев, С.В. Лепко, В.В. Коротченко, В.А. Испирьян, Е.И. Петров, Н.И. Гладырь, А.П. Комлев, И.И. Павленок, К.М. Дубаков, Н.П. Прудевич, Е.И. Попов, В.Г. Григорьев, А.И. Шпеттер и А.И. Магдысюк.

совета общественной организации Союз «Чернобыль» Мирон Степанович Тегза и Сергей Евгеньевич Пустынский, а буквально через десять дней отправились Николай Николаевич Кожемяко, Сергей Васильевич Ватрубин и Сергей Иванович Тарасов.

Мариинцы-чернобыльцы из числа рядового и сержантского состава, в основном, восстанавливали г. Славутич, а офицерский состав служил в составе 29 – го Сибирского полка химической защиты.

Николаевич,
Пухоленко Владимир Михайлович,
Тегза Мирон Степанович 

Директор ГПОУ «Мариинский политехнический техникум»
Кожемяко Николай Николаевич

Мужества.

аварии на Чернобыльской АЭС.

разведки, в подчинении взвод, который ежедневно, следуя по определенным маршрутам на машинах, осуществлял замеры уровней радиации на местности и населенных пунктах в пятидесятикилометровой зоне вокруг станции. Работа полка, где проходила служба, заключалась в дезактивации населенных пунктов и объектов ЧАЭС, а также зараженного обмундирования. Химполк сибиряков занимался дезагазацией, уборкой радиоактивного мусора. 7-11 секунд – ежедневная работа ликвидаторов, чтобы не получить лишнюю дозу облучения. Из защитных средств – только ватно-марлевая повязка, обычная спецодежда и сапоги.

техникуме. Ушел из жизни в 2015 году, не дожив до 60 лет.

находится на пенсии по инвалидности первой группы, болезнь связана с аварией на ЧАЭС.

на Чернобыльской АЭС, авторы и организаторы Кожемяко Николай Николаевич и Ватрубин Сергей Васильевич.

На камне высечена надпись:

Вы молча надели шинели
И забывая про страх ,
На чёрный реактор надели
Бетонно - стальной саркофаг.

самых первых, тоже двадцать восемь,  Тех, без раздумья кинувшихся в бой.
И если бы глухой ночной порою  Те парни долг не выполнили свой,  Все было бы непоправимей втрое,  И ты, быть может, был бы неживой. 
Лев Ошанин