Презентация, доклад к классному часу про лес

Являются ДЕРЕВЬЯ.

ЛЕС - это часть биосферы или природно-зональное подразделение экосистемы.

БЫТЬ»

«ЛЕС – БОГАЧЕ ЦАРЯ»

«ЛЕС НЕ ТОЛЬКО ВОЛКА, НО И МУЖИКА ДО СЫТА КОРМИТ»

КОРМОВАЯ БАЗА ДЛЯ ЖИВОТНЫХ;

∙ БЛАГОПРИЯТНАЯ СРЕДА ДЛЯ РАЗВИТИЯ ПЧЕЛОВОДСТВА

Рождество? День рождения Богочеловека. И человеку не менее естественно его справлять, чем свой собственный... Я к каждому Рождеству пытался написать стихотворение – как поздравление с днем рождения».
В 1962 году Иосиф Бродский пишет «Рождественский романс».
…и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Сочельник – единственное рождественское слово, примета забытой традиции.
Как будто будут свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
Упование на «удачный день и вдоволь хлеба» для человека советской послевоенной эпохи- парафраз христианской мольбы : «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».

В первой строфе дан образ кораблика на вершине шпиля Адмиралтейства, он представляет собой источник света, который в пространстве жизни большого города соединяет верх («над головой») и низ («у ног»), земное и небесное.
Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Детализированное, коллажное пространство: предновогодний потребительский ажиотаж в современном городе.
Ирония, десакрализация, соединение священного и профанного.

живопись, по признанию самого И. Бродского.

Рождественская звезда
В холодную пору, в местности, nривычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы – Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка, издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

Бродский, предлагая выделить в «Рождественской звезде» тематико-образные элементы итальянской живописи, называет художника Андреа Мантенья.

ней судьба открыта взору за версту.
В ней легко узнаешь гору по Кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика и безлюдна она, чтобы шли века.

Привыкай, Сынок, к пустыне, как щепоть
к ветру, чувствуя, что Ты не только плоть.

Привыкай жить с этой тайной: чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней пустоте.

Не хужей она, чем эта: лишь длинней,
и любовь к Тебе - примета места в ней.

Привыкай к пустыне, Милый, и к Звезде,
льющей свет с такою силой в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне дольше нас.
(«Колыбельная», декабрь 1992)