Презентация, доклад на тему Ода к радости

Шиндлер писал: «Бетховен пожелал на генеральной репетиции дирижировать сам» . Начиная с дуэта в первом акте стало ясно, что Бетховен ничего не слышит! Дирижер замедлял ритм, оркестр следовал за его палочкой, а певцы «уходили» вперед. Общее исполнение теряло слаженность.

обменялся несколькими словами с певцами, и репетиция возобновилась. Но снова началась сумятица. Пришлось опять сделать перерыв. Было совершенно очевидно, что продолжать под управлением Бетховена невоз-можно, но как дать ему это понять? Ни у кого не хватало духа сказать ему: “Уйди, бедный калека, ты не можешь дирижировать”.

ему записку: “Умоляю вас, не продолжайте, позже объясню, почему”. Композитор опрометью бросился бежать. Дома он в изнеможении бросился на диван и спрятал лицо в ладони. “Бетховен был ранен в самое сердце, и впечатление об этой ужасной сцене не изгладилось в нем до самой смерти”, — вспоминал Шиндлер.

реванш у несчастья. Спустя два года он дирижировал своей Девятой симфонией. По окончании раздались овации. Композитор, стоя спиной к залу, ничего не слышал. Тогда одна певица взяла его за руку и обернула к публике. Бетховен увидел поднявшихся с мест рукоплещущих людей с восторженными лицами.

летом 1796 года он переболел тяжелой формой тифа.  Композитор обратился к врачам. Ему прописывали ванны, пилюли, миндальное масло.      Между тем глухота развивалась и принимала стойкую форму.
В одном из писем композитор приводит характерный признак: “День и ночь у меня беспрерывный шум и гудение в ушах”.

Текст был обнаружен в бумагах композитора после его смерти. В нем говорится: “О люди, считающие или называющие меня неприязненным, упрямым, мизантропом, как несправедливы вы ко мне!.. Шесть лет, как я страдаю неизлечимой болезнью, ухудшаемой лечением несведущих врачей.

перед длительной болезнью (излечение которой возьмет годы или, должно быть, совершенно невозможно)… Еще немного, и я покончил бы с собою. Меня удержало только одно — искусство.

глухота почти не поддавалась лечению. Меняя врачей, он им не верил, но цеплялся за каждый шанс. Однако ни один не приносил исцеления. Он все больше отдалялся от людей. “Моя жизнь жалка, — писал Бетховен, — уже два года я избегаю всякого общества”. Кому приятно разговаривать с глухим, которому в лучшем случае надо кричать на ухо?

девушек, желающих выйти замуж за глухого? А ведь еще совсем недавно он был элегантным, общительным, светским щеголем. Столь пленительным в своем кружевном жабо. Он был талантливым музыкантом. Имел известность как композитор-новатор, чье творчество вызывало жаркие споры. У него были поклонники и поклонницы. Теперь приходилось уходить в себя и свое горе. Постепенно превращаться в человеконенавистника. Сначала мнимого, затем настоящего.

навсегда. “Если бы у меня была другая специальность, то это бы куда ни шло, — говорит Бетховен в одном из писем. — Но при моей специальности это состояние ужасно; притом что скажут мои враги, которых не так уж мало!”

быть предельно внимательным, учился читать по губам и лицам собеседников. Но шила в мешке не утаишь.
В 1806 году он пишет самому себе: “Пусть твоя глухота не будет более тайной, даже в искусстве!”.

полной глухоте: 
 “Лунную” сонату;
через год —
“Крейцерову сонату”.
Затем погрузился в работу над знаменитой
“Героической” симфонией.
Потом были сонаты “Аврора” и “Аппассионата”, опера “Фиделио”.      В 1808 году у композитора почти не осталось надежд на возвращение слуха. Тогда появилось наиболее известное произведение —
5-я симфония.
Ее идею Бетховен выразил словами: “Борьба с судьбой”.

годы. Его вывод:

С людьми он общался при помощи “Разговорных тетрадей”. Собеседник писал вопрос или реплику, композитор их читал и устно отвечал.  
Бетховен перенес и этот удар. Он создает пять значительных фортепианных сонат и пять струнных квартетов.

с одой
“К радости”.
Начинаясь трагически, симфония завершается светлыми образами.

светлый храм. Ты сближаешь без усилья Всех разрозненных враждой, Там, где ты раскинешь крылья, Люди — братья меж собой.

Обнимитесь, миллионы!
Слейтесь в радости одной!
Там, над звёздною страной,
Бог, в любви пресуществлённый!
Кто сберёг в житейской вьюге
Дружбу друга своего,
Верен был своей подруге, -
Влейся в наше торжество!
Кто презрел в земной юдоли
Теплоту душевных уз,
Тот в слезах, по доброй воле,
Пусть покинет наш союз!

брал палочку в зубы, вставлял в инструмент и улавливал колебания.     Можно предположить, что если бы не было глухоты, то не было бы и Бетховена. Отгораживая его от внешнего мира, глухота способствовала концентрации внимания — необходимого для творчества. В творчестве композитору, по его словам, также помогала добродетель. Ее он придерживался всю жизнь. А главное — он был убежден, что создан для работы, которая не по плечу другим.