Презентация, доклад на тему Урок литературы на тему Татьяна Толстая. Роман Кысь (11 класс)

№ 40 г. Воронеж
Чернышова Лариса Сергеевна

программы «Школа злословия».

к так называемой «новой волне» русской литературы ХХ столетия.

Алексей Толстой и Михаил Лозинский, бабушка — поэтесса Наталья Крандиевская-Толстая. Отец Никита Алексеевич Толстой был профессором физики.
У маленькой Татьяны было семь братьев и сестер.

Алексей Толстой

Михаил Лозинский

Наталья Крандиевская-Толстая

Никита Толстой

Вместе с мужем переехала в Москву, работала корректором в «Главной редакции восточной литературы» при издательстве «Наука», где проработала до 1983 года.

году был издан первый роман Татьяны Толстой «Кысь». Книга быстро стала значимой для своего времени, отражающей реалии современной действительности. В театрах ставили спектакли по книге, а на радиостанции «Радио России» транслировался проект литературного сериала.

произойти с Россией после ядерной войны.

Роман насквозь пропитан иронией и сарказмом.

Роман соткан из различных цитат, аллюзий и реминисценций. Это текст, в котором автором выверено каждое слово, каждая буква, каждая точка.

этих 14 лет, по словам Толстой, четыре года она не писала ни строчки.

животных и людей.

«Ночная вьюга улеглась, снега лежат белые и важные, небо синеет, высоченные клели стоят - не шелохнутся. Только черные зайцы с верхушки на верхушку перепархивают. Бенедикт постоял, задрав кверху русую бороду, сощурился, поглядывая на зайцев. Сбить бы парочку – на новую шапку, да камня нету.»

не старится. Это у них такое Последствие. Будто в них что заклинило. Но таких, почитай, раз, два, и обчелся. Все в земле сырой: кого кысь испортила, кто зайцами отравился, матушка вот - огнецами...

А кто после Взрыва родился, у тех Последствия другие, - всякие. У кого руки словно зеленой мукой обметаны, будто он в хлебеде рылся, у кого жабры; у иного гребень петушиный али еще что.

что хочешь, а не понравится, - и нос воротишь, не то, что нынче. МОГОЗИН этот у них был вроде Склада, только там добра больше было, и выдавали добро не в Складские дни, а цельный день двери растворены стояли.

говорит матушка, звался Иван-Порфирьичск, а еще до того - Сергей-Сергеичск, а прежде имя ему было Южные Склады, а совсем прежде - Москва.

опора", так и Федор Кузьмич, слава ему, учит.

прятала. Потому что они, говорят, заразные. Так что Бенедикт ее не только не трогал, но даже и не видел, и матушка строго-настрого запретила о ней говорить, будто ее и нет.
Отец ее сжечь хотел, боялся. Какая-то Болезнь от них, Боже упаси, Боже упаси.
И тогда Красные Сани приедут.
И в санях - санитары, не к ночи будь помянуты. Скачут они в Красных Санях, - тьфу, тьфу, тьфу, - в красных балахонах, на месте глаз – прорези сделаны, и лиц не видать, тьфу, тьфу, тьфу.
Потому что они забирают и лечат, и люди после того лечения не возвращаются. Никто еще не вернулся.

Михайловны. После её смерти на воспитание Бенедикта берёт к себе другой «прежний» — Никита Иванович. Он пытается приучить его к культуре, но безрезультатно.

ладный; и сам знал, и люди говорили. Личика-то своего, конечно, человеку не увидать, разве воды в миску налить, свечку зажечь и глядеться. Тогда чего-то слабенько видать. Но тулово-то, оно ж вот оно. Оно ж все на виду. Вот руки, ноги, пуп, титьки, уд срамной, вот пальцы все, на руках и на ногах, - и все без малейшего изъяну! А сзади, конечно, чему быть? - сзади зад, а на заду - хвостик. А теперь Никита Иваныч говорит: у людей хвостика нет и быть не должно! А?! Так что же это, Последствие?!

и переписываешь... Интересно... Чего там еще люди в книжицах-то делают?.. Поехали куда... Али убивают друг дружку... Али любовь какую чувствуют... И-и-и-и-и-и, сколько их, людей этих, в книжках-то!.. Переписываешь да переписываешь. Потом на палец плюнул, свечу загасил, - и домой...

взрыва (так называемые «прежние»), хранят её.

склоненную и руку. Вот так, - изобразил Истопник. - На меня смотри. Голову режь курчавую, нос прямой, лицо задумчивое.
- Борода длинная?
- Без бороды.
- Совсем?!
- Сбоку вот эдак - бакенбарды.
- Как у Пахома?
- Ты что! Раз в пятьдесят поменьше. Значит так: голова, шея, плечи, и руку, руку главное. Понял? - локоть согни.

- Пушкин это! Пушкин! Будущий!..

всякую подправлял: кудерьки сверлил, затылок на нет сводил, чтоб гений больше как бы ссутулимшись стоял, как есть он очень за жизнь в общем и целом опечален; пальцы там, глазки.

периодически возникая в представлении и мыслях Бенедикта.

Сама Кысь в романе не фигурирует, вероятно, являясь плодом воображения персонажей, воплощением страха перед неизвестным и непонятным, перед тёмными сторонами собственной души.

В представлении героев романа Кысь невидима и обитает в дремучих северных лесах.

и жалобно: кы-ысь! кы-ысь! — а видеть ее никто не может. Пойдет человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади: хоп! и хребтину зубами: хрусь! — а когтем главную-то жилочку нащупает и перервёт, и весь разум из человека и выйдет».

Олег Пащенко

Я сегодня буду сонной…
Обними, как будто верен.

Обволакивает холод -
Так лениво по сосудам…
Прогрызает чей-то голод
Шопотливым пересудом.

Охладев, немеют пальцы.
Полукрик прибился в слезы.
И всему пора порваться -
Самый финиш до невроза.

Когтем бьет по нервным струнам
Скрип зубов - сомкнулись в деснах.
Тело гнется, стонет зудом,
Становясь чужим, несносным…

Мы ее прогоним, слышишь?
Мы ее смешаем с тенью.
Нет, не бойся, это мыши…
На рассвет сплетают звенья…