Слайд 28Первые главы поэмы были опубликованы в 1942 году.
Было и есть до сих пор такое читательское представление, что Тёркин – это, так сказать, личный человек, солдат, живущий под этим или иным именем, числящийся за номером своей воинской части и полевой почты. Более того, прозаические и стихотворные послания читателей говорят о желании, чтоб это было именно так, то есть, чтобы Тёркин был лицом невымышленным.
Нет, Василий Тёркин, каким он является в книге, - лицо, вымышленное от начала до конца, плод воображения, создание фантазии. И хотя черты, выраженные в нём, были наблюдаемы мною у многих живых людей – нельзя ни одного из этих людей назвать прототипом Тёркина.
Первое, что я принял за принцип композиции и стиля, - это стремление к известной законченности каждой отдельной части, главы, а внутри главы – каждого периода, строфы и строчки. Я должен был иметь в виду читателя, который, хотя бы и незнаком был с предыдущими главами, нашёл бы в данной, напечатанной сегодня в газете главе нечто целое, округлённое. Кроме того, этот читатель мог и не дождаться следующей главы; он был там, где и герой, - на войне. Я ничего не держал про себя до другого раза, стремясь высказать при каждом случае – очередной главе – до конца, полностью выразить своё настроение, передать свежее впечатление, возникшую мысль, мотив, образ. Я считаю, что правильным и во многом определившим судьбу «Тёркина» было моё решение печатать первые главы до завершения книги.
И если я думал о возможной успешной судьбе моей книги, работая над ней, то я часто представлял себе ее изданной в матерчатом мягком переплёте, как издаются боевые уставы, и что она будет у солдата хранится за голенищем , за пазухой, в шапке. А в смысле её построения я мечтал о том, чтобы её можно было читать с любой раскрытой страницы.
С того времени, как в печати появились главы первой части «Тёркина», он стал моей основной работой на фронте.
Ни одна из моих работ не давалась мне так трудно поначалу и не шла так легко потом, как «Василий Теркин». Правда, каждую главу я переписывал множество раз, проверяя на слух, подолгу трудился над какой-нибудь одной строфой или строчкой…
С первых читательских писем, полученных мною, я понял, что моя работа встречена хорошо, и это придало мне сил продолжать её. Теперь уже я не был с ней один на один: мне помогало тёплое, участливое отношение читателей к ней, его ожидание, иногда его « подсказки»: «А вот бы ещё отразить то-то и то-то»…
Каково бы ни было её собственное литературное значение, для меня она была истинным счастьем. Она мне дала ощущение законности места художника в великой борьбе народа, ощущение очевидной полезности моего труда, чувство полной свободы обращения со стихом и словом в естественно сложившейся непринуждённой форме изложения. «Тёркин» был для меня во взаимоотношениях писателя со своим читателем моей лирикой, моей публицистикой, песней и поучением, анекдотом и присказкой, разговором по душам и репликой к случаю.
А.Т.Твардовский «Как был написан «Василий Тёркин».